Последние комментарии

  • Владимир Безбадченко
    Наглядный пример деиствия законов диалектики. Подъём, стагнация, спад, противоречие себе,  революция. Убедились как э...Я устал, я..
  • Лаврентий Палыч Берия
    В путинской версии будет наоборот-" я устал-вы уходите". Я устал, я..
  • Алекс Мар
    Тут нечто другое, чем просто корова. Депутатам ВерховнойДумы дали от МВФ задание уменьшить источник независимости от ...Почему по мнению Голиковой пенсионер не должен сметь корову на дворе иметь?

Кирилл Рогов. Отложенная революция

Нельзя не отметить, что на «совете по правам человека» Путин, почувствовав в этом органе достаточную меру ничтожности, вполне искренне признал, что по смыслу своему «московское дело» является актом политического террора.

Рассуждение: правильно сажать в тюрьму тех, кто бросал пластмассовые стаканчики, потому что иначе потом бросят камни, а потом возьмутся за оружие, — является прямым признанием, что в действиях тех, кого Путин отправляет в тюрьму, нет никакого состава преступления.

А отправлены они в тюрьму в назидание и острастку тем, у кого может возникнуть мысль бросать камни и брать в руки оружие. То есть их осуждают, лишают законных прав и свобод и отправляют в тюрьму за еще не совершенные не ими деяния.

Это и есть политический террор, т. е. демонстрация жестокости в отношении невиновных, которая должна предотвратить возможные действия других людей.

Интересно, что даже помимо того, что трудно придумать в принципе более противоправное рассуждение, чем это (узнаем советский юрфак), оно является еще и абсолютно неверным по смыслу.

Дело в том, что насильственные революции случаются именно там, где старый режим демонстрировал высокую превентивную репрессивность. И наоборот, «оранжевые революции», призраком которых Путин пугает своих подданных и себя самого уже 15 лет, это мирные народные возмущения, которые обычно обходятся без жертв, и этот сценарий является, как правило, следствием именно низкой репрессивности старого режима.

То есть логика Путина, утверждающего, что таким образом он хочет предотвратить насилие, является совершенно ложной. Вероятность насилия в будущем, вероятность немирной революции в результате повышается.

Выбор лидера авторитарной коалиции в пользу высокой репрессивности может оказаться вовсе не оптимальной стратегией не только потому, что он увеличивает вероятность насильственного сопротивления, но и потому, что он ставит перед неприятным выбором его окружение. Если способность лидера контролировать ситуацию в какой-то момент оказывается под сомнением, то перед окружением встает вопрос: стоит ли ему нести ответственность за репрессивные склонности лидера, учитывая, что его кредибилити падает и он может по каким-то причинам выпасть из игры? Именно это и иллюстрировал пример с Чаушеску, о котором я говорил на последнем эфире на «Эхе» (военная верхушка, не выполнившая приказ Чаушеску зачистить Бухарест от смутьянов, устроила погоню за диктатором и, настигнув его, поспешно расстреляла у стены туалета воинской части в Трговиште).

Иными словами, в каком-то периоде политический террор (показательное наказание невиновных, вызывающее страх в потенциальных противниках), безусловно, помогает снизить риски неповиновения и дисциплинировать членов авторитарной коалиции. Но в какой-то момент эта байдарка переворачивается ровно вверх дном.

В случае путинской элиты этот вопрос звучит сегодня и будет в ближайшие годы звучать так: повышение уровня репрессивности режима сегодня сокращает для них возможности сохранения своих активов или даже их части в будущем.

 

Кирилл Рогов, политолог

Источник ➝
Загрузка...

Популярное в

))}
Loading...
наверх